Колхозное безумие и твердое намерение власти воплотить его в жизнь «запустили механизм эскалации всеобъемлющего кризиса… Накануне нового урожая, весной и летом 1930 г., во многих районах начался голод. Сводка ОГПУ от 5 июня сообщала о случаях голодной смерти и многочисленных опуханиях и болезнях, об употреблении в пищу лебеды, желудей и павшего скота в Средне-Волжском крае, на Урале, на Украине, в Сибири и Казахстане, в сводке от 30 июня к этому перечню добавился Северный Кавказ и Центрально-Черноземная область, в сводке от начала июля — Нижегородский край, Башкирия, Татария и Крым Весной 1930 г. даже в Москве норма выдачи белого хлеба была снижена на 50%... Введенная в июле 1930 г. карточная система на мясо (карточки на хлеб появились еще в 1929 г.) даже формально охватывала 14 млн человек из 160-миллионного населения страны. Молоко во многих районах выдавали только детям и больным… Повсеместные невыплаты заработной платы были одним из симптомов разрушения денежной системы и разорения бюджета. Огромный финансовый дефицит латали за счет повышения цен, введения принудительной подписки на заемы, а главное — эмиссии. За год и девять месяцев, с конца 1928 по июль 1930 г., в обращение было выпущено 1556 млн руб., в то время как пятилетний план предусматривал общую эмиссию на пятилетку 1250 млн руб. Обесценение денег вело к массовой скупке товаров в запас и натурализации товарообмена.