Любимое педагогическое произведение Лидии Сейфуллиной. "Правонарушители" А то еще учительши ходили: — Давайте, дети, попоем и поиграем. Ну, становитесь в круг. Ну и встанут. В зале с девчатами вместе. Девчата вихляются и все одно поют: про елочку да про зайчика, про каравай. А то еще руками вот этак разводят и головой то на один бок, то на другой. Где гнутся над омутом лозы... Спервоначалу смешно было, а потом надоело. Башка-то ведь тоже не казенная. Качаешь ей, качаешь, да и надоест. Лучше всего был "Интернационал"! Хорошее слово, непонятное. И на больших похоже. Это, брат, тебе не про елочку! Вставай, проклятьем заклейменный... Хорошо! А тоже надоело. Каждый день велят петь. Сам-то, когда захотел, попел. А когда и не надо. *** Гришка через озеро громким голосом горы спрашивал: — Кто была первая дева? Горы отвечали: — Ева-а! Смеялся Гришка: — Ишь ты, каменюги, разговаривают. И снова, грудь воздухом подбодрив, орал: — Хозяин дома-а? Горы сообщали гулко и раскатисто: — ...Ома-а! — Эха это называется. Ха-ар-ашо! Во всем здесь жилки живые трепещут. *** — Вот она мать-природа и труд! Вылечили. Сколько город на этих детей налепил нечистот. Отмылись. Как надо, как здоровое растут. - Морду скроил, по ногам себя ударил и мыслью закончил: "В свое время хороший приплод дадут". *** Гришка в руку Мартынову вцепился: — Я, Сергей Михалыч, через день есть буду. Пропади я пропадом, коли каждый день! И вдруг все детские нотки в голосе поблекли. Точно сразу взрослым стал и с глубокой тоской протянул: — Не отдавай нас опять в правонарушители. Глянул Мартынов ему прямо в глаза, не увидел, а почуял в них страшную человеческую скорбь. Дернулся, морду скроил, руки потер и сказал: — Не отдам.